Персональный сайт иконописца  Александра Чашкина

      В ПОИСКАХ КРАСОТЫ И ИСТИНЫ

     

      Александр Иванович Чашкин родился в 1946 г. в Киргизии. Его отец работал в природном заповеднике, разводил лошадей, и он с детства был окружен удивительной природой красивых и вольных степей, это воспитывало его душу, восприимчивую к красоте. Желание стать художником пришло рано, и это было вполне естественным стремлением запечатлеть на холсте и бумаге щедро подаренный ему Богом мир.

      В 1960-х гг. семья Чашкиных переезжает в Рязанскую область, где они живут недалеко от Константинова, родины Сергея Есенина. Среднерусская природа с ее неброской красотой и широким раздольем также благотворно влияла на формирование будущего художника.

      На рубеже 1960-70-х гг. Александр Чашкин едет в Москву учиться живописи, и попадает в студию знаменитого художника-нонконформиста Василия Ситникова, который давал своим ученикам не только навыки живописи и рисунка, но учил их жизни, помогал сформироваться мировоззренчески. Будучи яркой творческой личностью,

Ситников открыл перед начинающим художником множество новых миров: мир искусства, литературы, религии, да и просто мир свободы. В Советском Союзе в те времена редко кто мог позволить себе такой независимый образ жизни, как Ситников, ставший уже при жизни в кругах творческой интеллигенции легендой. И вскоре Александр Чашкин делает заметные успехи как живописец и участвует в выставках. У Ситникова учились немало художников, ставшими впоследствии крупными мастерами, в том числе и Александр Харитонов, один из самых тонких и одухотворенных художников русского авангарда советской эпохи, умевший видеть духовную красоту мира. Чашкин и Харитонов подружились, и эта дружба, как признается Чашкин, также оказала большое влияние на его творчество.

     Люди, по мнению Александра Чашкина, самое большое его богатство в жизни, ему вообще везло на встречи с интересными и талантливыми людьми. А, может быть, к этому располагал открытый характер самого Чашкина. Умение общаться, открывать людей, дружить с ними - это ведь тоже дар Божий, и далеко не каждый им наделен. Как бы то ни было многие из таких встреч стали судьбоносными. В 1985 г. произошла встреча Чашкина с архимандритом Зиноном (Теодором), которая стала новым поворотом в его творческом пути. Александр пришел в Свято-Данилов монастырь. В это время он уже пел в церковном хоре и приобщался к церковной жизни. О карьере иконописца он и не думал, просто решил помогать в восстанолвении монастыря, растирал краски, готовил доски, был как подручный у иконописцев, которыми руководил о. Зинон. Но наблюдая, как работает мастер, он решился попробовать написать икону. Получилось. Сам Зинон похвалил. И стало понятно, что с этого пути ему уже не свернуть. Видно так Богу было угодно, чтобы он стал иконописцем.

       С тех пор Чашкин считает себя учеником о. Зинона. И главное даже не в том, что прославленный мастер научил его иконописному ремеслу, приобщил к определенной школе иконописания, а в том, что помог сделать важный духовный шаг, стать на путь иконописания. Он помог расставить акценты и выбрать приоритеты, в частности, определить ориентацию на византийскую традицию. При этом Чашкин стал вполне самобытным мастером, который, как и раньше, когда был светским художником, сохраняет, индивидуальную и вполне узнаваемую манеру, и не стремится слепо подражать учителю, как это нередко бывает у учеников знаменитых иконописцев. Общение с о. Зиноном дало Чашкину чрезвычайно много и в плане духовном. Во-первых, он понял, что для создания иконы не достаточно освоить секреты иконописной технологии, владеть рисунком и уметь сочетать краски (хотя и без этого

не обойтись). Недостаточно даже таланта художника. Но главное - нужно быть открытым Богу и уметь воспринимать и передавать нечто большее, чем ты сам. Во-вторых, иконописание, если им заниматься серьезно и честно, меняет самого художника, ведь пишет мастер не обыденную реальность, воплощает не свои фантазии, а образ Царства Небесного, образ Истины. У иконописца, если хотите, двойная ответственность - перед людьми и перед Богом, тут ложь, корысть или просто халтура сразу видны и не так безобидны как в светском искусстве. Так что волей неволей приходится и с собой бороться, тянуться вверх, идти вглубь.

        Уже в конце 80-х Александр Чашкин становится заметной фигурой в среде московских иконописцев. После Данилова монастыря Чашкина сразу же приглашают на работу в Патриаршии иконописные мастерские, где он трудился более 10 лет, писал иконы и расписывал храмы по заказу Московской Патриархии. Он много работает, но скоро становится понятно, что наиболее сильной стороной его творчества является монументальная живопись, и даже в своих станковых работах он тяготеет к крупным монументальным формам. Первой крупной монументальной работой Александра Чашкина была роспись Никольского храма в Ясной Поляне (Тульская область, 1988-1989 гг.). Здесь он еще пишет, ориентируясь на древнерусский стиль, но уже видно, что монашеская созерцательность Рублева и утонченная грация Дионисия - это не его язык. Чашкин стремится к динамике, энергии, ему хочется мощных пластических решений. Все это он найдет в византийском наследии. В молодости Александр Чашкин был лихим наездником, объезжал лошадей, детство провел в горах на берегу Иссык-Куля. Дух свободы, динамика быстрой езды, красота горных вершин, маячивших всегда впереди, видимо, так сформировали душу, что это не могло не отразиться в его искусстве. И постепенно его художественный язык, действительно, обретает динамическую экспрессию и живописную свободу.

     В 1992 г. Чашкина вместе с небольшой бригадой мастеров пригласили расписывать Никольский собор в Вашингтоне (США, 1992-1995 гг.), кафедральный собор Американской Православной церкви. Помимо росписей, пришлось написал и иконы для иконостаса. Работа была ответственной, в этом храме служили такие выдающиеся богословы как о. Александр Шмеман, о. Иоанн Мейендорф, о. Дмитрий Григорьев. С последним, на тот момент он был настоятелем собора, у Чашкина завязалась настоящая дружба. Работа шла непросто, но когда была закончена, вызвала множество одобрительных откликов и в Америке, и в России. За эту работу Святейший Патриарх Алексий II наградил его орденом св. Владимира III степени. Возвращался Чашкин в Россию, что называется, на щите. Но здесь предстояло не только пожинать лавры, но и много работать. А это всегда Чашкин делал с большой радостью и вдохновением. Иногда даже поражаешься его работоспобности.

В 1995 г. он написал сразу 48 икон для иконостаса храма св. Георгия на Поклонной горе, построенного к 50-летию победы в Великой Отечественной войне. И в том же году расписал храм свв. Бориса и Глеба в Зюзине (Москва).

В 1990-е годы вообще были очень плодотворны для мастера. Он расписывал Иоанно-Богословский мужской монастырь под Рязанью, писал иконы и фрески для Троицкого храма женского Ново-Голутвина монастыря в Коломне, для московских храмов: Влахернской иконы Божьей Матери, Иверской часовни у Воскресенских ворот, подворья Пюхтицкого Успенского монастыря и др. Писал иконы и по частным заказам.

      В 2000-е гг. также работы было немало. Более десяти лет он был связан с Высоко-Петровским монастырем, настоятелем которого был в то время архим. Иоанн (Экономцев), возглавлявший отдел образования и катехизации Московского Патриархата. О. Иоанн высоко ценил Чашкина и за мастерство и за его человеческие качества. Он привлек мастера к преподавательской деятельности, чтобы молодые иконописцы могли получить настоящую школу. С 1999 по 2010 гг. Александр Чашкин вел педагогическую деятельность - преподавал монументальную живопись в Российском Православном Университет им. св. Иоанна Богослова, 6 лет занимал должность декана факультета Церковно-исторической живописи. Как представитель института был председателем иконописной секции Рождественских Образовательных чтений. Все эти годы Чашкин работал в Московском Высоко-Петровском монастыре и как художник, он выполнил роспись алтаря храма преп. Сергия Радонежского (2001 г.), расписал храм Толгской иконы Божьей Матери (2003-2004 гг.) и две трапезные (2007-2008 гг.) Выполнил росписи для храма в театре А. Васильева

    О росписи каждого храма долго можно рассказывать, потому что, помимо художественныхзадач, которые так интересно всякий раз решает Чашкин, с каждым из этих храмов связано множество историй и человеческих судеб. Первый - храм в честь иконы Богоматери «Всех скорбящих радости» в селе Богородичном рядом Святогорской Успенской Лавре на Украине (2004-2005 гг.). Для иконостаса этого же храма Чашкин выполнил 45 икон. За эту работу он получил орден преп. Нестора Летописца I степени. И второй храм. Примерно в это же время он работал

над созданием росписи храма св. Георгия Победоносца (арх. Ю. И. Харитонов) в Самаре (2005-2007 гг.)

Последние годы - 2008-2011 гг. - Чашкин много работал в Подмосковье. Написал несколько икон для Спасо-Влахернского монастыря в г. Дмитрове (придел св. Фотиньи Преображенского храма), расписал надвратную церковь в Высоцком Серпуховском монастыре, храм-часовню на Лубянке, писал иконы для храмов - Никольского в Переделкине и Казанской иконы Божьей Матери в Троицке. При этом как член Союза художников (иконописная секция), Чашкин постоянно участвует в выставках, из которых немало было персональных, одна из персональных выставок (январь 2005 г.) проходила в Белграде (Сербия), и затем проехала по Черногории. Александр Чашкин является членом Российской и Европейской Академии Естественных Наук. Помимо церковных наград имеет и международные: орден Большого Европейского Креста вручен ему Гановерской Академией Естественных Наук. О творчестве А. Чашкина снято несколько фильмов.

      Александр Чашкин - один из ведущих российских иконописцев и авторитетных мастеров с мировой славой. При этом он постоянно в поиске, в творчестве, в движении вперед. Мастер не считает, что все постиг и нашел, и потому стремится все время к новому. Его стиль узнаваем: это четкий рисунок, лаконизм и ясность композиций, звучность колорита. Образы всегда монументальны, в них ощущается сила и мощь духа, лики возвышены и даже суровы, но не замкнуты, открыты к контакту со зрителем, в них нет ни сладкой сентиментальности, ни холодной неприступности, которой нередко грешат современные иконописные произведения. При этом Чашкину не чужда декоративность: он работает ярким, открытым цветом, звучание которого усиливается драгоценным сиянием золотых фонов, применяемых даже во фресках. Художник активно использует разнообразные орнаменты, символизирующие красоту и цветение Царства Небесного, впрочем, не отвлекая этим от главного - молитвенного общения с образом лицом к лицу.

      Чашкину близка традиция византийского искусства, и он обращается к древним истокам, которые лежали в основе древнерусской иконописной школы. При этом он не копирует образцы, а лишь вдохновляется ими. Греческий прототип звучит у Чашкина по-русски открыто, византийская мощь соединяется с истинно российским лиризмом, насыщенный цвет, нарядная декоративность сочетается с глубоким молитвенным настроем образов. В ликах с широко открытыми глазами есть какая- то истовость, заставляющая вспомнить и несгибаемых в вере русских старообрядцев, и новомучеников ХХ столетия, пронесших Христову правду сквозь испытания безбожного века. Древность и современность переплелись в произведениях Александра Чашкина, который свободно владеет иконописной техникой, создает образы, понятные и близкие живущим в наше время. Каждый из этих образов - будь то Спаситель или Божья Матерь, преп. Сергий Радонежский или св. Антипа - несет в себе ту молитвенную силу, которая воспринималась всегда на Руси как духовный щит, как небесный покров.

      Настенные росписи Чашкина хочется отметить особо, потому что он имеет большой дар монументалиста. Глубоко ощущая природу храмовой росписи как продолжение архитектуры, он не просто украшает интерьер храма живописью (хотя декоративность в ней предельно явлена), а делает стену - материальный объект - проницаемой для духовного образа, который словно проступает на плоскости, преображая ее, создавая зрительно достоверный мир. При этом - яркость без пестроты, торжественность без помпезности, нарядность без вычурности - все это создает в храмовом пространстве ощущение праздника и красоты творимого Богом мира.

      Стилю Александра Чашкина присущ яркий темперамент и индивидуальный почерк, всегда и везде узнаваемый. Образ рождается из глубины его личного переживания веры и жизни, творческого дерзновения и осознания глубокой тайны Божественного замысла о мире и человеке. Поэтому его работы не могут оставить зрителя равнодушным. В горении цвета ощущается пульсация нетварного света, кисть мастера ощутимо пластично лепит объем, концентрируя в нем духовную силу, отсюда и энергетика образа, которая непосредственно передается зрителю. Александр Чашкин творчески разрабатывает наследие византийских мастеров, но не потому, что русские иконы и фрески ему чужды, а потому, что логика работы древних изографов ему ближе и понятней, он ищет подлинных корней и истоков иконописного искусства. А, как известно, чем ближе к источнику, тем вода прозрачнее и чище.


                                                                                                                                                        Искусствовед Ирина Языкова  

Rambler's Top100

Новые иконы

Церковь в Афинеево


Иконостас


Храм Успения в Новороссийске


Храм 40 мучеников севастийских в Беконд близ Трира (Германия)

Фрески Дайбабе (Черногория)


X